?

Log in

Витю Куллэ

поздравляем с днем рождения!!!

Новое

...





все кочевряжистей бег сворачивающейся крови,

все откровенней не камнепадом любуюсь я, а закатом
надо бы озаботиться завещанием – час неровен,
зачем тебе шляться по канцеляриям и адвокатам

рассуждая здраво, все-таки я не нищий,
что-то явно останется после оплаты счетов за хоспис,
вот и рекламка в сети – за три с половиной тыщи
все оформят, поставят печать и роспись

прошвырнусь по бродвею с бумажкою славною напевая
окуджаву оскудевшим дыханием пальцы грея
повторяя любил тебя как перед концом рая
еву адам в допотопном рассказе рэя

брэдбери ремингтон выстукивающий повесть
о богатом грядущем где так же невесело и одиноко
как и в прошлом не утешай я вовсе не беспокоюсь
не изменю тебе не помру до срока

буду печь хлеб из обойной муки, всевышнему не мешая,
в небесах огромных ворованный жечь фонарик
хороша знаешь такая тщедушная небольшая
но веселая и летучая словно воздушный шарик

Стихотворение

.







Хоть пробуй время на излом,

хоть завяжи морским узлом,
хоть разорвать его попробуй –
ему, сам знаешь, все равно.
И блудодействует оно,
и гробит, в общем, без особой

печали, злобы не держа
на олигарха и бомжа,
приоткрывая дверцы рая
под колыбельную без нот.
Дружок Сережа упрекнет
меня в банальности, но знаю,

что оловянен и свинцов
бывает в пору огурцов
соленых небосвод, что майка
со слоганом Ill never die
(рыдай, приятель, не рыдай),
но вылиняет, и хозяйка

с компотом грушевым во рту
уйдет в дурную пустоту.
Возврата нет. Четыре лайка
оставят мне на этот пост
славянофилы мертвых звезд,
играющие в угадайку.

Прекрасен август, добр февраль.
Варенье кончилось. Спираль
четырехмерная, как выстрел
в пах бога, гнется и скрипит.
Пой, обезглавленный пиит.
Ты умерщвлен в ином регистре.

Ты оприходован не тьмой,
а жизнью темною самой,
читай – венерой отдаленной.
Сквозь нелюбовь, сквозь дачный дождь,
всплакнешь, помешкаешь, уйдешь –
обиженный, но просветленный.

Mar. 27th, 2013








пенсионерка зима в серебряных орденах
выходя с авоською за кефиром
замирает вдруг и восклицает ах
пораженная словно молнией примелькавшимся миром

неуютное бибирево в тени
девятиэтажных бараков нечистый снег повсеместен
как он чуден господи шепчет бессмертен и
переполнен смыслом который нам неизвестен

чья-то мать она чья-то вдова сестра
домофон сломан квартиру сверху сдал двадцати таджикам
алкоголик сосед (но довольно тихим) с утра
дребезжит и стонет дутар  так и живем в безликом

и безруком пространстве но вдруг сквозь щели сквозняк
внук дошкольник начитанный сашка
и другой сосед на прогулку закутавшись в шарф кое-как
выводит вызволенную из приюта дворняжку

двести граммов любительской ножка буша девчачий смех
пожилая попутчица вечности как бы
чужеродной недружелюбной ямы где оборачивают нас всех
в небеленый холст и отпевают, поют, перемежая с хореями ямбы
http://uploads1.wikipaintings.org/images/henri-rousseau/the-muse-inspiring-the-poet-1909-1.jpg

музы! чтоб вам было пусто!
аполлон увы солгал
волочился за искусством
вирши ладные слагал
воспевал родное время
то хай-тек то смертный страх
получил немножко премий
в инвалюте и рублях

по квартире бы развесить
те дипломы а деньжат
хватит ужинов на десять
с фуа-гра и оранжад
чтоб завидовали люди
стихла мать сыра земля
и грустил омар на блюде
хрупким уcом шевеля

современники-потомки!
не пилу, не ватерпас –
я таскал в ночной котомке
слов раздвоенных запас
и шептала жизнь дурная
что я глуп и сердцем гол
и грустил я заклиная
огнедышащий глагол

в переносном смысле канув
в стикс предав меня едва
горсткой дохлых тараканов
стали бедные слова
если время – бога имя
то зачем я проглядел
мир маячащий за ними
детской радости предел
.
henri_rousseau_traumgarten





где ни ковбоев ни лассо
но бирюзовы неба своды
существовал анри руссо
печальный пасынок природы
он не сбивал соперник с ног
мечтая парковой скамейке
быв непосредственный сынок
жестянщика и белошвейки

как белый тигр он бодро жил
мещанской радостью несложной
сержантом в армии служил
дружил с парижскою таможней
эх бриолином по усам
не узревая в тихом мраке
над чем корпеют мопассан
гоген и прочие бальзаки

но жизнь сплетенье ног и рук
и ныне и во время оно
се, шестигранный пушкин вдруг
явился юному планктону
и громыхнул ему восстань
умойся почеши власы и
живописуй про инь и янь
воспой страдания россии

с тех пор таможенник простой
забыв нехилые откаты
и тесных офисов отстой
художник стал продолговатый
его читают и в нью-йорк
и в петрограде обреченном
и дарит он ночной восторг
сердцам искусством облученным
.





когда продвинутый художник
душою тонок телом толст
палитру ставит на треножник
и расправляя чистый холст
от счастья гимны напевает
и моет кисти не спеша –
в моменты эти оживает
его безликая душа

допустим в ней сомнений много
но если творчество зовет
художник равен осьминогу
во глубине лазурных вод
он так же царствует укромно
судьбы давлением зажат
горят зрачки его огромны
нейронов щупальцы дрожат

друг мой художники лихие
да и писатели туда ж
любую скорбную стихию
берут на кисть и карандаш
над юной девушкой рыдают
что утонувшая в воде
смерть вдохновеньем побеждают
и наслаждаются везде

затеет ночь угрюмый танец
господь на плечи взвалит крест
гастрономический испанец
цефалопода жадно съест
талантлив на земле немногий
лишь ценят спорт и анекдот
но новый тварь головоногий
на смену бедному придет

дыханьем века пальцы грея
как настоящий коммунист
я верю что настанет время
когда художественный свист
сольется с плаванием спрута
барашка поцелует лев
и будет каждая минута
сиять и плакать нараспев
.




может, молвлю и не в тон,
но припомню грустно вдруг
жил во франции дантон
угнетенным первый друг

был он властью одержим
и влиятельным пока
гнусный путинский режим
не угробил чувака

всё ж душой и сердцем чист
хоть не ведал политес
породил он сын дантист
по фамилии дантес

а еще он добрый был
и расстроился б в связи
что сынок его убил
солнце русской poésie

жизнь печальный парадокс
выражаюсь я в тоске
пусть лосось зовется lox
на шотландском языке

но добавлю повторив
свою жалобу меж тем
ах как жаль что в замке Иф
был с секьюрити проблем

коль не мерзкий русофоб
(застрелил и был таков)
сколько б пушкин в книжки сгрёб
вдохновенных бы стихов

но не плачь читатель мой
выпей чаю или квас
этой мягкою зимой
много пушкиных у нас

много песен льется с губ
звезды плещутся в бадье
никому не вырвет зуб
внук дантона - депардье      
Произносящий «аз» обязан сказать и «буки».
Был я юзер ЖЖ, завел аккаунт в фейсбуке.
еще и чайку не попил, не закурил сигарету –
а уже открываю комп, как в молодости газету,
и как из анекдота хохол при мысли о сале,
дергаюсь, восхищаюсь – что же там написали,

в Вашингтоне – с утра, а в Сибири уже – ближе к ночи,
многочисленные френды, близкие и не очень?
Отклоним просьбу о дружбе от юной бурятской гейши,
Почитаем новости: самозванный сейм казаков-старейшин
присвоил нынешнему правителю чин почетного генерала.
Белоленточник Н. – агент ФСБ/ЦРУ. У поэта Л. есть талант, но мало.

Во Флоренции страшно красиво. Писатель Булгаков – наше
Евангелие. Бога нет. Есть рецепт обалденной гречневой каши,
фотографии сладких котят, ну просто очень смешные
демотиваторы, рассужденья о горькой судьбе России,
брошка есть – золотой совок с горсткой аквамаринов,
изумрудов, рубинов, брульянтов.  Здорово. Отодвинув

лэптоп, закуриваю, наконец. Хорошо, что Господь мне лишние годы
подарил, чтобы дожил я до этой дивной свободы,
да и ты, мой интернет-современник, ликуешь, ее отведав.
Сколь ты счастливей своих простодушных, непросвещенных дедов,
что не слыхали о евроремонте, не говоря уж о рукколе. С черным стоном
звезды плывут над нами, вернее, мы под ними, но что нам

до этих дальних костров, сияющих островов в безвоздушном море?
Говорит один человек: бытие - счастье, а другой отвечает: горе.
Рифма проста до безвкусицы, но не проще и не сложнее,
чем дыхание. Зря я разглядывал эти звезды. Ни жить не смею,
ни умирать не обучен, а ведь придется (ну и
Бог с ним) вступать, как в ледяную воду, в неведомую иную.        

Еще стихи

.




* * *



Один предмет шепнул другому:
«Дружок, на свете счастья нет!
И отгремит, подобно грому,
любой возвышенный предмет.
Подлунным миром правит злато
а не бессмертная душа
вотще стрела по циферблату
ползет, окружности верша!»

«О нет, наш жребий все же светел,
хоть сон господень и глубок, -
другой предмет ему ответил,
блеснув хромированный бок.
Пускай мы вечными не будем,
не сочиняем, как Парни,
но мы с тобою служим людям
и так же смертны, как они».

На чью же сторону я встану,
какой я выберу предмет?
Одушевленную сметану,
в которой молодости нет?
Графин?  Печальный ли транзистор?
Велосипедный ли насос?
Немало в жизни неказистой
замысловатейших вопрос.

Ликуй, предмет, слуга народа,
и многочислен, и хорош.
Но что есть плен, а что свобода,
ты вряд ли, бедный, разберешь.
Лишь мы, мы, сапиенсы то есть,
умеем, в частности и я,
понять родительскую повесть
о тайных крохах бытия.