?

Log in

No account? Create an account

Новые стихи

.







Где князю волконскому снились дубы

и слышалось грубое «пли!»,
растут на лугу молодые грибы,
прохладные губы земли.

От взгляда пытливого погребена,
грибница под ними поет.
В погибельной тьме проживает она,
но свет, словно Яхве, дает.

Ах, пятое царство! Не белка, не рожь.
Чеша вдохновенную плешь,
мыслительных нитей грибницы не трожь,
ножом перочинным не режь.

Кто любит свободу? Кто дует в трубу?
Кто теплому дождику рад?
Утихну во гробе – и  стану грибу
любимый двоюродный брат.

Да, был я нахлебник, и был однолюб,
с корзинкой гулял по лесам,
а волк или князь, боровик или дуб –
пускай разбирается сам

грибной судия. От лесной полосы
тропинка сквозь поле ведет.
А там и часы у него, и весы,
и гири, и ночь напролет.

Новые стихи

Друзья! Я дописал маленький цикл под названием "Имена". Кое-что из него уже было в ЖЖ, кое-чего и не было. Милости прошу ознакомиться.

.





Тает, тает поднебесный студень, златокудрая и хворая вода

так обидно, что живые люди в судорогах раз и навсегда


но еще не время, час потопа настоящего покуда не настал,

в сапогах резиновых дотопаю до лавчонки тонущей, и там


раскошелюсь, паренек веселый, и назло тебе, дурак Харон,

прикуплю кусочек горгонзолы, полкило хороших макарон


и винца нехитрого литруху. Пышет без особенных обид

бледный газ на хлюпающей кухне, пленная вода кипит, кипит,


будто демон лермонтовский. Вот и ночь заластится – тепла, влажна,

бестолкова. Все мы идиоты были, не умели ни хрена,


спали, о высоком рассуждали, коллекционировали медали,

марки да монетки, а потом наступал тот самый суп с котом.


Где горбушка от французской булки? Где сугроб в арбатском переулке?

Где мои родители, дядья, тетки? Где (вот тут и всхлипну) жизнь моя?


Задает поэт свои вопросы риторические, а матросы

курят папиросы, водку пьют, айвазовской буре не дают


спуску. Есть у них подружка Нина, есть в пайке сухарь и солонина,

есть друзья в тельняшках, есть враги, сладкий лук, чтоб не было цинги.


Смел моряк, и стоек без иллюзий. Что ему Харон? Угрюмый лузер,

ну, плывет, простейшему обученный, ну, скрипит загробною уключиной,


нам-то что? Ленивая, соленая, расстилается вода крепленая,

рыбке в ней - что ангелу ночному в невесомости. Да, по дороге к дому.

.







обещал микроб микробу жаркой страсти не тая
обожаю вас до гроба свет-бактерия моя

ни при солнце ни при ветре не желаю жить один
будем вместе в чашке петри кушать сладкий желатин

холостяк - известный олух он семьи не признает
деток пестовать веселых не умеет идиот

но порвал я с вероломством размечтался всякий час
только тешиться потомством и заботиться о вас

так вещал парнишка юный красоты и счастья друг
мандолины микро-струны рокотали томный звук

распевал про смерти чрево про любовь в родном раю
развлекая чудо-деву полнотелую свою

сомневался только много ль у него осталось сил
и печаль как римский гоголь в сердце маленьком носил

новое стихотворение

.







Пещера мрачная бывает
заросшая разрыв-травой
там мыш летучий проживает
висящий книзу головой
он непохож на педераста
он обладает мышь-жена
а голова его ушаста
и ультразвуком снабжена

о смертный! Грусть тебя тревожит
когда ты кушаешь азу
а мыш во тьме увидеть может
любую муху стрекозу
и без упадочных эмоций
сверкнув зрачком как какаду
вдруг непосредственно рванется
чешуекрылой на беду

пускай исполнена страданья
жизнь но однако есть в ней смысл
разнообразные созданья
гармония небесных числ
что мыш? Он лишь один из многих
млекопитающих зверей
отчасти и четвероногих
но тоже мудрых как еврей

Так! Многоликая природа
цикады мирные поет,
морской шаляпин год от года
на сцене оперной встает.
Снег падает, кружится, тает,
шиповник шепчет соловью,
купаясь в море, обретает
Венера девственность свою.

Дрожит писатель полупьяный
над строчкой – вышла или нет?
Над ним закат струит багряный,
двусмысленный и горький свет.
А мыш, архангельские крылья
сложив за хрупкою спиной,
висит на лапках без усилья,
как детский шарик надувной.
.






прекрасный моря тихий вид
сиреневый агат
рыбак успешно в нем ловит
премного всяких гад

его фамилия соколов
а звать его жан-жак
он разбирает свой улов
сняв брюки и пиджак

в сетях серебряный тунец
уродливый кальмар
краснеют, чуя свой конец,
креветка и омар

а вот медуза например
незрячая  душа
не тухачевский не гомер
но тоже хороша

отдаст рыбак ее врагу,
китайцу Жи-Зни-Нет
чтоб изготовил тот рагу
прозрачное как свет

а остальное who is who
продаст ужасно рад
чтоб кушал вкусную уху
заезжий гиппократ

Про светлое будущее




Я сочинил седьмое стихотворение из этого цикла, на чем он благополучно и завершился.
Вывешиваю его целиком по ссылке.
Привет из Коктебеля!







1961

«Мы – первые!» «Гагарину – ура!»

«Даешь Луну!» «Вперед и выше!» «Слава!»

«Поехали!»  Так первый космонавт

сказал перед отлетом, кое-как

пристроившись в люминиевой скорлупке,

улыбчивый, непьющий русский рыцарь

без страха и упрека. Разгромили

фашизм, освободили пол-Европы,

и вышли на такие рубежи,

что и не снились буржуазным инженерам


Ах, как ликуют толпы! Словно Сталин

воскрес, но не оболганный,  а светлый,

в простой шинели, с трубкой, жизнь готовый

за Родину отдать.


                        А это значит,

что  мы непобедимы, что на Марсе

мичуринские груши зацветут,

что войн не будет больше, справедливость

восторжествует в мире, от Аляски

до Ганы. Пусть родители героя

в смущении рассматривают ордер

на новую квартиру, на костюм

бостоновый, отрезы крепдешина

и драповые польта с меховыми

воротниками – слава Богу

(которого Гагарин не увидел

в просторах мироздания). Великий

сын их – сын человечества! – ступает

рубиновой ковровою дорожкой

в объятия Хрущева. «Не споткнись!» -

переживает мама, увидав

развязанный шнурок. Не бойся, что ты!

Сегодня – космос, завтра – вся планета,

и смерти нет. И голова кружится

от счастья за тебя, любимая земля